10 книг, с которыми не стыдно будет появиться на пляже

Прочитали: 4489

3

Если ваша фигура не настолько хороша, чтоб хвастать ею на пляже, попробуйте восхитить соседей по подстилке модной современной книгой! T&P подобрал прекрасный список новоиспеченных книг, с которыми не стыдно будет появиться на отдыхе этим летом!

у

"Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004 гг."

Дневники Полины Жеребцовой, отрывками публиковавшиеся в разных изданиях с конца 2000-х, — ни много ни мало ключевой документ эпохи, одинаково значимый и с исторической (ближайший аналог — «Убежище» Анны Франк), и с литературной (ничуть не хуже записных книжек Сьюзан Сонтаг) точек зрения: по ним в первую очередь будут определять, о чем думали и как писали русские подростки на рубеже веков. Правы те, кто говорят, что здесь сформулирована последняя правда о современной России — от такого текста не отмахнешься.

у

"Уровни жизни" Джулиан Барнс

Барнс не впервые обращается к публике от первого лица: шесть лет назад он выпустил объемное эссе «Нечего бояться» — медитативные размышления о смерти и вере, в которых автобиографические виньетки перемежались с цитатами из Монтеня и Флобера. Триптих «Уровни жизни» — сооружение гораздо более затейливое: история пионеров воздухоплавания здесь рифмуется с потерей любимой жены Пэт, а кажущееся неистощимым барнсовское остроумие сопровождает весьма болезненную рефлексию.

щ

"Голос крови" Том Вулф

К четвертому роману и на девятом десятке о Томе Вулфе — острый язык, белый костюм, репутация отца «нового журнализма» — говорят не иначе как о классике. Необъяснимым образом прошедший ниже всяких радаров, «Голос крови» — репортаж-эпос о противостоянии нескольких иммигрантских диаспор в Майами, через который Вулф пробует выйти на обобщения более высокого порядка: неизбежный крах концепции «плавильного котла» приведет к кризису американской идентичности в целом.

2

"Зов кукушки" Роберт Гэлбрейт

Дебютный роман безвестного Роберта Гэлбрейта вряд ли бы вызвал такой хайп, не скрывайся за этим именем Джоан Роулинг. Разоблачение мистификации благоприятно сказалось на продажах, но, увы, не вызвало сколь-нибудь внятного обсуждения собственно литературных достоинств книги. Между тем «Зов кукушки» — далеко не последний детектив на свете: за годы работы над поттерианой Роулинг в совершенстве освоила искусство саспенса — за это ей можно простить очень многое.

2

"Экспо 58"  Джонатан Коу

Новый текст крупнейшего английского комедиографа последних лет двадцати создан на пике формы, и это, вероятно, его самая большая творческая удача. Коу — общепризнанный дока в развертывании сложных ветвящихся сюжетов, но удивительно прямолинейный «Экспо-58» — роман о похождениях ушлого клерка на знаменитой выставке в Брюсселе — берет совсем другим: никогда прежде писателю не удавалось добиться соотношения юмористического и трагического в таких точных пропорциях.

ш

"Беглянка" Элис Манро

Элис Манро нельзя назвать достоянием одного только североамериканского континента: за четыре года до Нобелевской премии она была удостоена международного «Букера», а в 2006 году ее рассказ «Медведь, прошедший горы» был успешно (номинация на «Оскар») экранизирован Сарой Полли. С завидной регулярностью в рецензиях на сборники Манро упоминается Чехов, но это общее место, право, ровным счетом ничего не сообщает о том, что делает ее короткую и скупую на эффекты прозу такой притягательной — об интонации всепрощения.

у

" Волчий зал" Хилари Мантел

Как известно, жанр исторического романа родился в Англии: неудивительно, что за его теперешний ренессанс отвечает уроженка графства Дербишир. На родине дилогию о Томасе Кромвеле (не путать с Оливером: лорд-протектор жил на век позже) аттестовали как дотошный, в духе Вальтера Скотта, экскурс в быт XVI века и вручили Мантел аж две Букеровские премии. Все по делу: из современных английских романов с долгим дыханием «Вулфхоллу» и «Внесите тела» просто нечего противопоставить.

в

" 12 лет рабства" Соломон Нортоп

Есть что-то глубоко несправедливое в том, что роман «12 лет рабства» оказался в зоне повышенного читательского интереса исключительно в связи с блестящей киноадаптацией Стива Маккуина: этот кровоточащий текст заслуживает внимания и как серьезное художественное произведение, по многим параметрам превосходящее хрестоматийную «Хижину дяди Тома». Во всяком случае, никто не решится упрекнуть интеллигентного скрипача из Саратоги в лицемерии: описанные ужасы он пережил на собственной шкуре.

2

"Винляндия" Томас Пинчон

Томас Пинчон — главная, наряду с Сэлинджером, загадка американской литературы XX века, человек-невидимка, уже полвека избегающий публичности, оставаясь при этом, пожалуй, самым значительным писателем в мире — с солидной фанбазой и незыблемым авторитетом. «Винляндия», впервые опубликованная в 1990 году, конечно, не снискала славы «Радуги тяготения», но на расстоянии видится наиболее удобной книгой для первого знакомства с автором: типичные для Пинчона мотивы противостояния государства и личности щедро разбавлены трогательной любовной линией.

4

"Перемены" Мо Янь

Русскоязычный читатель уже знает китайского нобелиата как автора галлюцинаторного детектива «Страна вина» и исторической саги с вкраплениями магического реализма «Большая грудь, широкий зад», а теперь может оценить Мо Яня на короткой дистанции. Повесть «Перемены» написана в той же экономной манере, что и «Полковнику никто не пишет» Маркеса, и это вполне осознанная перекличка: по всему выходит, у великого колумбийца наконец объявился полноценный литературный наследник.