Обеденный перерыв: самый блатной николаевский памятник о тефтельке власти

Прочитали: 1448

Обеденный перерыв: самый блатной николаевский памятник о тефтельке власти

Конечно, блат, это понятие спорное, но, давайте только представим, сколько бы ярких персонажей потеряли бы мы в горсовете, если бы не он. С кем именно договаривался один из бронзовых Фалеевов, чтоб стоять в помещении горсовета, и чего это ему стоило, мы, конечно, уже не узнаем, но пообщаться с самым привилегированным памятником города, уделив сему весь обеденный перерыв, мы не могли себе отказать.

NL: Михаил Леонтьевич, как вам тут, рука не затекает? Не душно?

М.Л.:  Душно только в дни сессии. Рука, конечно, затекает, но, лучше уже держать план города, чем, шпагу на вытянутой руке.

NL: Никогда не хотели бы поменяться с вашим двойником, который стоит на улице?

М.Л.: Боже упаси! Мне и тут хорошо. К тому же жизнь в горсовете, это настоящий сериал, в котором я прихожусь самым внимательным зрителем. Спросите у меня в каких туфлях ходит правая рука левой руки, кто пьет кофе с сахаром, кто без. Кто пишет шутки Сенкевичу, кто никогда не опаздывает на работу. Я в курсе всех деталей, интриг и расследований. Мне не нужно мерзнуть в холод, плавиться под солнцем, мне, если честно, как и многим тутошним, вообще не приходится париться. Просто стой на своем месте и создавай видимость.

NL: И что, вам никогда не хотелось похулиганить, снять эту треуголку, сбрить кудри?

М.Л.: Знаете, хулиганья и хауса тут и без меня хватает. Так что давайте, я просто спокойно себе постою.

Обеденный перерыв: самый блатной николаевский памятник о тефтельке власти

В часы обеденного перерыва в горсовете особая атмосфера. Работники этого сакрального здания перестают заботиться городскими вопросами, физиономии их приобретают более естественные для человека обычного выражения. Где-то из кабинета шуршит разворачивающаяся конфета, где-то просачивается обыкновенный женский хохот. Минутные стрелки начинают двигаться немного быстрее, и ты ловишь себя на мысли о том, что даже такое серьезное и грозное место может обладать чем-то очень напоминающим уют безысходности, который так легко ощущается в просторных коридорах образцовых госпиталей.

NL: В «Википедии» написано, что вы владелец 24 000 десятин земли в Новороссии. Не волнуетесь, что этот факт может всплыть для вас боком и вас попросят?

М.Л.: Не думаю, что меня, как владельца первого звания гражданина Николаева о чем-то попросят. Есть вещи, которые всегда остаются на своих местах. По крайней мере, большая их часть.  Хотя не спорю, бывают казусы. Помните, у Маугли, который стоит возле зоопарка, как-то ногу увели. А у одного корабела, из памятника судостроителям, вообще кораблик свистнули, и оставили стоять символично с протянутой рукой. Разное бывает. Памятники, они ведь всего лишь символы. И мне кажется, не стоит нас винить в современных трактовках прошлого.

NL: Вот у Маугли есть Багира, у вашего двойника с бульвара есть Макаров. Хоть он и находится не слишком близко, с ним хоть можно перемигиваться, в особо скучные дни. А вы тут совершенно один. Если бы из бюджета можно было бы выделить денег, кого бы вы хотели видеть рядом?

М.Л.: Я бы женщину выбрал. Какую-то из интеллигентных и одновременно живописных. Сталина Лагошняк, например. Главное, чтоб она выполняла главные задачи современной скульптуры.

NL: А какие сейчас главные задачи современной скульптуры?

М.Л.: Возбуждать в человеке желание сделать на его фоне селфи.  А то если честно, то я не чувствую себя востребованным в этом ракурсе. Кстати о востребованности, скажите мне, а бронза нынче в цене, или по-прежнему котируется только рыжье? 

NL:  А чего вы спрашиваете?

М.Л.: Та я тут наслушался, как пацаны бизнес мутят, вот тоже решил, немного промутиться. План продам, он все равно никому уже не нужен, и куплю весы. Все равно стою целый день без дела. Буду взвешивать прихожан. Кто по вопросам приходит – 5 гривен, кто по откатам – 10. Нужно же с чего-то начинать.

NL: Михаил Леонтьевич, вы все схватываете на лету! Жаль, что вы не можете выйти в город и сделать пару наставлений современным градоначальникам.

М.Л.: Судя с того, что я слышу в кулуарах, в город лучше вообще не выходить, чтоб не разочаровываться. Ведь у нас с Гришей были большие планы на этот город.

NL: Кстати о Грише… он не обиделся, что не он в горсовете отстаивает доблестную историю Николаева?

М.Л.: Вы плохо знаете Гришу… желал он иного, у него были другие цели, хоть одним глазком на Париж мечтал глянуть.

Обеденный перерыв: самый блатной николаевский памятник о тефтельке власти

Есть в Николаеве одно заведение ресторанного типа, в котором за дверью прямо прячется сам Николай II, а может быть и Николай I, челядь еще не разобрала. Видимо посетители редко задаются этим вопросом, что еще раз доказывает, что николаевец человек привычный к голубой крови за своей спиной.

NL: Вам, как человеку добротно вложившемуся в кораблестроение Николаева, наверное очень обидно, что сегодня этот промысел так зачах?

М.Л.: Честно сказать, у меня сердце кровью обливается, когда я вспоминаю, сколько всего могло произойти и не произошло в Николаеве. Вы же знаете, я никогда не скупился на этот город и жертвовал большие суммы на его развитие.  Очень жаль Адмиралтейский собор, который я построил, и который взорвали в 1937 году коммунисты. Вообще столько всего кануло в лету. Единственное, что сумело прижиться, это зелень, которую я тут настоятельно рекомендовал. А про корабли я вообще не хочу говорить. Это очень болезненная тема. Давайте лучше о невестах. Их тут всегда хватает.

NL: Кстати, почему же вы среди такого большого предложения так и не выбрали себе спутницу жизни?

М.Л.: Знаете, как назвали меня мои современники? «Муж чести и добра». Далеко не все исторические персонажи пользовались таким уважением среди людей. Хотя, если бы в те годы они одевались так, как одеваются современные журналистки на сессию, поверьте, моя судьбы сложилась бы иначе.

NL:  Еще о вас ходило много неоднозначных анекдотов. Кстати, а вы знаете, какие-то анекдоты про современное градоначальство?

М.Л.: Знаю один, но, пусть только он останется между нами: « Переоделся как-то Сенкевич в Дятлова, пришел к Воронову и говорит: - Виталя, а чего это ты так Сашу так не любишь, вы что, бабу не поделили?.  - Да, какую бабу, говорит Виталий Павлович. Занял я как-то очередь за Гранатуровым в столовке и пошел место занимать у окна. Возвращаюсь, а за Гранатуровым уже Сенкевич нарисовался. И последнюю тефтелю себе заказывает разогреть в микроволновке! Юрий Исаевич успокаивает: «Павлович, та сдалась тебе та тефтеля. Один раз скушаешь и четыре года помнить ее будешь! Она же тут уже неделю лежит. А через пару дней Марья Семеновна свежих нашлепает, обещаю! Только тефтелей с тех пор в столовке так и не было. Тут Сенкевич снимает костюм Дятлова и говорит: «Так я и знал Виталя, что для тебя тефтеля важнее человеческих качеств! И как сиганёт в окно суперменом. Только его и видели.»

NL: Хм, неоднозначный анекдот.

Где-то в конце коридора зазвонил чей-то телефон, и его владелец сообщил, что разговаривать ему больше некогда, ибо обеденный перерыв окончился. Отвлекать Михаила Леонтьевича дольше было уже не уважительно, и мы раскланялись.

Обеденный перерыв: самый блатной николаевский памятник о тефтельке властиОбеденный перерыв: самый блатной николаевский памятник о тефтельке власти

Таня Грачева