Какие ответы мы здесь ищем? Репортаж из Зоны отчуждения

Прочитали: 6469

Колесо обозрения

В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года на энергоблоке №4 Чернобыльской атомной электростанции произошёл взрыв, который полностью изменил дальнейшую жизнь всего мира. В результате аварии вокруг АЭС создали 30-километровую зону отчуждения, из которой эвакуировали около 200 тысяч человек.

Изначально Зона отчуждения представляла интерес для так называемых сталкеров и любителей пощекотать нервы. Они незаконно попадали на эту территорию, жили в заброшенных квартирах и осматривали местность. Находились мародёры, которые вырезали и выносили из дома трубы, металл и всё, что можно было продать или сдать, получив за это деньги. Излучающие радиацию предметы ...

Но со временем появилась возможность попасть в эту Зону легально, заплатив за это определенную сумму денег. Достаточно просто вбить в поисковике «Тур в Чернобыль», чтобы убедиться в том, что спрос порождает предложение. Я оказалась в числе тех, кто делает спрос. Вместе с моим молодым человеком и нашими друзьями мы забронировали себе места в таком туре. В Киеве в условленном месте нас ждал автобус, в котором мы отправились в Зону отчуждения, о которой ходит так много легенд и домыслов среди людей.

И хотя отзывов и репортажей оттуда достаточно, я все же не могу не поделиться с вами своей историей. Потому что впервые за долгое время, если верить нашему гиду, Зона отчуждения открылась для нас совсем с другого ракурса.

Сама Чернобыльская зона отчуждения находится в 135-и километрах от Киева. Еще в автобусе всем передают документ, под которым мы ставим подпись, подтверждая, что не будем прикасаться к чему-либо на территории, ставить свои вещи или садиться на землю, употреблять алкоголь и вообще пить или есть на открытом воздухе. Также нам запрещено трогать животных, которых мы можем там встретить, и пытаться вывезти с территории что-либо.

Помимо этого, организаторы обговаривают с нами правила поведения на четырёх контрольных пунктах пропуска и в случае, если мы встретим людей, которые проникли туда незаконно.

Чем дальше мы отъезжаем от Киева, который с самого утра заволокло туманом, тем ощутимее холоднее становится на улице: за окном сплошные леса, покрытые красивой изморозью.

Спустя примерно полтора часа мы выходим у первого пункта пропуска «Дитятки». В руках паспорта. Нам запрещают фотографировать сам пункт и его работников. Пока мы стоим на холоде, я замечаю, что вокруг очень много людей – около 150-200 человек. Слышны голоса на французском, немецком и английском. Иностранцы толпятся возле жёлтой «будки» с символикой одного из турагентств, в которой продаются футболки, толстовки и прочие вещи с символикой Чернобыля. Более того, в магазине можно приобрести еду и светящиеся презервативы.

Я замечаю, что пока очередь из туристов редеет и те, кто стоит за нами, переходят через шлагбаум, мы стоим на месте. По итогу мы - украинцы - заходим самые последние. Нас пускают по списку, и я понимаю, что полчаса ожидания на холоде были необходимы только для того, чтобы даже не посмотреть на меня и людей, которые шли передо мной.

После 10-минутного перерыва, в ходе которого иностранцы знакомятся с уборными в Украине – ледяная вода, мыльница без мыла и неработающая сушилка для рук – мы вновь садимся в автобус. Наш гид Дмитрий рассказывает, что несмотря на то, что в зоне отчуждения до сих пор существуют все три вида радиации, наша поездка по вредности приблизительно равна двухчасовому перелёту в самолёте, полутора дня в Киеве или «рентгену большого пальца». Мы въезжаем в Чернобыльский район – буферную 30-километровую так называемую «чистую» зону. По словам гида, уровень радиации здесь не выше нормы - отметки 0,3.

Мы выходим из автобуса возле стеллы «Чернобыль». Из-за тумана с неба капает. Здесь мы встречаем первое на нашем пути животное - большую собаку, которая «виновато» прижимает уши и ластится к людям. Животных нам гладить нельзя, так как они могут ходить по лесам и заброшенным домам, собирая на свою шерсть радиацию.

На въезде в город находится Государственное специализированное производственное водоохранное предприятие «Чернобыльводэксплуатация». Я вспоминаю, что в документе, который подписывала, указывалось, что воду из местного водопровода можно пить. Гид рассказывает, что все коммуникации в городе над землей - грунт лишний раз не хотели трогать, ведь радиация осела в нем на глубине в 50 сантиметров.

Пока мы проезжаем мимо заброшенных домов, которые еле проглядывают через туман и заросли деревьев, гид рассказывает о животных, которые здесь обитают. По его словам, в Зоне наибольшая популяция волков, однако он за много лет своей работы здесь их не видел. Также в местных лесах водятся лоси, козули, олени, зайцы, лисицы (самый популярный из них - лис Семён, который ест прямо из рук туристов), медведи, приходящие через границу с Белоруссией, и рысь. О том, что они обитают в этих местах, в основном стало известным благодаря фотоловушкам, которые установлены по всей зоне.

По пути слева от нас мы могли бы увидеть лошадей Пржевальского, которых привезли из Аскании Нова. Теперь их 100, и, несмотря на то, что они очень умны, лошади с опаской относятся к людям и близко никогда не подходят.

Также он рассказывает, что несмотря на аварию, Чернобыльская АЭС продолжает свою работу, так же как необходимо вывозить ядерное топливо, а остановить этот процесс сейчас невозможно.

Мы проезжаем мост через притоку реки Припять, реку Уж. Дмитрий рассказывает, что согласно замерам вода в ней чище, чем в Киеве, однако на дне может быть радиация, так как та оседает каждый раз глубже.

Следующее на нашем пути село Залесье, где сейчас разбирают старый мост. Гид вспоминает о единственной жительнице села Розалии, которая всегда была рада гостям и угощала их яблоками. Они их брали из уважения, но через несколько километров оставляли в лесу, так как есть выросшие на этой территории фрукты и ягоды опасно. Сейчас женщины уже нет в живых.

На пункте пропуска «Лелёв» нас выводят из автобуса для проверки. Несмотря на всю вроде бы как серьезность мероприятия, я замечаю, что проверяющие не особо-то и смотрят на лица туристов. Один из работников методично сверяет фамилию, написанную в паспорте, с той, которая есть в предоставленном ему туроператором списке. Как позже выясняется, одного из туристов из-за несоответствия букв в фамилии хотели оставить на КПП. После того, как гиды согласились с этим, его всё-таки отпустили. Понимаю, что с такой проверкой множество запретов на территории Зоны – например, запрет на алкоголь и оружие, можно обойти.

Мы въезжаем в Чернобыль. Там находится единственная Церковь в Зоне, так как недалеко от неё живет священник. В самом городе до сих пор живут люди, а также работники, которые несут вахту на станции - не больше 15 суток. Часть из них живёт в самом Чернобыле, а часть - в Славутиче. Каждый день в город транзитом через Беларусь идёт электричка. Работники занимают пустующие квартиры. По всей зоне отчуждения всего работает около 5 тысяч человек.

Автобус подъезжает к мемориальному комплексу «Звезда полынь», сооруженному в центре города в 2010-2011 году к 25-летию аварии на Чернобыльской АЭС. В поминальный день люди приносят к нему свечи. Рядом стоит памятник «Трубящий Ангел». Напротив него – аллея, вдоль которой установлены 162 таблички с названиями сел, жителей которых эвакуировали в связи с аварией на ЧАЭС. Гид рассказывает, что 32 года назад население Припяти составляло 43 тысячи человек. Я оборачиваюсь и вижу, как на фоне табличек, вытащив селфи палку и сделав максимально соблазнительное выражение лица, фотографируется девушка. Это вызывает крайне странные чувства.

Напротив комплекса находится открытый в помещении бывшего кинотеатра «Украина» музей. В нем собраны вещи жителей эвакуированных сел и таблички с названиями улиц и номерами домов. Через дорогу - зелёная столовая, которая, судя по ее внешнему виду, работает.

По словам гида, в городе есть две «советские» гостиницы для туристов с горячей водой и даже WiFi. В принципе, город выглядит ухоженно: новый асфальт, который заменили после аварии, свежая разметка и чистые улицы. Чистые, но пустые. Автомобили, которые периодически проезжают, не очень хорошо придерживаются правил дорожного движения, поэтому приходится быть осторожными. Также в городе есть два бара. Куда без них.

Дальше мы проезжаем пожарную часть, которая функционирует и сегодня. Хорошо рассмотреть её из автобуса не получается, однако гид рассказывает о памятнике «Тем, кто спас Мир», установленном перед частью. Пожарные сами оплатили и осуществили его установку.

Следующая наша остановка – площадка с экспозицией техники и робототехники, принимавшей участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Во дворе государственного специализированного предприятия «Комплекс» обнесенные забором и предупреждением о радиации стоят робот-«луноход» и многоцелевой гусеничный робот, которые чистили крышу реактора ЧАЭС, авторазливочная станция АРС-14 на базе ЗИЛ-130, использовавшаяся для дезактивации техники и местности дезактивирующими растворами, БТР-70 и БРДМ-2.

Некоторая техника была создана в кратчайшие сроки советскими учеными, а некоторая – привезена из-за границы. Из-за высокой дозы радиации они вышли из строя во время аварийных работ, тем не менее, успев спасти жизни тем, кому не пришлось это делать за них.

В середине нашего «путешествия» мы приезжаем к обнесенному забором объекту с советским звёздами на воротах – интересно, что на карте он обозначен, как пионерский лагерь. Это пункт пропуска к секретному объекту «Чернобыль-2». За забором находится  советская загоризонтная радиолокационная станция и секретный городок, который обеспечивал работоспособность антенны загоризонтного слежения за запуском баллистических ракет «Дуга». Ее еще называли «Русским дятлом» из-за стука, который она издавала во время работы. Как известно, такая же антенна находилась рядом с Николаевом и была демонтирована в начале 2000-х. В сети до сих пор можно найти видео демонтажа ее последней секции.

На пути к «Дуге» мы видим разрушенные здания, бочки с радиоактивными отходами. Густой туман, который сопровождает нашу поездку от самого Киева, не позволяет нам увидеть самую высокую точку антенны. «Дуга» уходит в туман…

Ее длина составляет 800 метров, а высота – 156. Задача антенны заключалась исключительно в  приёме сигнала. Вдоль всей конструкции расположено заброшенное здание – пункт управления. Гид рассказывает, что после взрыва на ЧАЭС дугу отмывали от радиации вручную. 

В сети же можно найти информацию, что часть оборудования была демонтирована и перевезена в Комсомольск-на-Амуре, где находилась третья антенна. Ее сняли с боевого дежурства 14 ноября 1989 года в связи с изменением международной обстановки и на данный момент она также демонтирована.

После посещения «Чернобыля-2» нас собирают для поездки в столовую. На карте она обозначена как столовая Чернобыльской Атомной электростанции. Нас уверяют, что находиться там абсолютно безопасно и радиационный фон в здании не превышает норму, несмотря на то, что она расположена очень близко к станции.


Дорога к столовой проходит через лес, так как основная бетонная дорога находится в плохом состоянии. Наш автобус медленно пробирается среди деревьев, то и дело съезжая на обочину, чтобы пропустить встречный транспорт. Через несколько сотен метров от КПП  стоит «пионерская» остановка, на которой изображен олимпийский мишка. Гид рассказывает, что это место – крайне странное решение для выбора остановки, так как оно находится в непосредственной близости с секретным объектом.

Пока мы едем, Дмитрий сетует, что несмотря на деньги, которые администрация Зоны берёт с туристов, дорога находится в ужасном состоянии и зимой люди просто не могут проехать к «Дуге».  В той же Припяти, как выясняется позже, много нерасчищенных дорог, которые по этой причине недоступны туристам.

На обочине дороги и в самом лесу можно увидеть множество грибов, которые, конечно же, никто не собирает. Гид смеется и рассказывает, что ему как заядлому грибнику больно смотреть на такое обилие грибов. Одна из наших «соседок» по автобусу начинает громко возмущаться, что «нас могли бы и выпустить их пособирать».

Также в глаза бросается множество сломанных или поваленных сосен. Если наблюдать за этим сверху, то может сложиться ощущение, что смотришь на поваленное домино. Мы поражаемся тому, насколько чистый лес: ни пакетов, ни памперсов, ни бытового мусора, который сплошь и рядом можно встретить в Николаевской области. Здесь просто нет людей...

Расстраивает, что как бы мы не всматривались в лесную чащу, увидеть хоть одно животное так и не удалось. Все тот же туман.

Попутно Дмитрий нам рассказывает о сталкерах и самоходцах в Зону отчуждения. По его словам, некоторые из них, находившись и оставшись без еды, идут на КПП и сдаются. Там им выписывают денежный штраф, запрет на посещение зоны на несколько лет, кормят, отогревают и садят на маршрутку в Киев. И так бесконечно. Мы все смеемся.

Подъезжаем к селу Копачи – много лет назад из-за сильного радиационного загрязнения его практически сравняли с землей. Из уцелевших зданий остались только колхоз, детский сад и контора, в которой живут лошади Пржевальского.

К озеру-охладителю кормить гигантских сомов мы не едем. Гид смеется и рассказывает, что не видел их уже несколько месяцев – «может их перекормили туристы и им уже надоело». Да и холодно сейчас. Также Дмитрий отмечает, что большие размеры рыбы никак не связаны с радиацией – их просто не ловят и не тревожат люди, соответственно сомы и растут.

Мы подъезжаем к месту, с которого обычно всем показывают ЧАЭС. Дмитрий сетует на туман и говорит, что за всё время работы ещё не было такого, чтобы станцию вообще не было видно. Мы едем дальше. Возле ЧАЭС дозиметр показывает около трех.

Автобус привозит нас к столовой, возле которой бегают три большие собаки. Они очень ласковые, заглядывают в глаза каждому туристу и гоняют голубей, которые залетают во двор. На двери висит объявление с просьбой не кормить животных, «уважая труд озеленителей». Открыть дверь в здание с первого раза не удаётся – она очень тяжелая, а сверху тебя практически «сдувает» поток холодного воздуха. Если учесть, что мы и без этого достаточно продрогли, стоять возле неё практически невыносимо. По бокам, на пути в столовую, стоят две рамки – они проверяют, загрязнены ли туристы радиацией. Если светится кнопка «чисто», то можно следовать к раковинам и мыть руки с мылом. Вода в кранах, несмотря на наличие бойлера, ледяная.

На втором этаже находится столовая. Выглядит она куда лучше, чем многие школьные столовые в Николаеве, например. Нам рассказывают, что продукты сюда привозят из других городов, поэтому за «чистоту» еды можно не переживать. В одном из углов столовой стоит кофе-автомат и кулер с горячей и холодной водой. В общем мы проводим в здании около часа и направляемся к саркофагу, которым накрыт четвертый реактор. За это время удаётся немного согреться и перекусить. 

Мы проезжаем мимо ЧАЭС. Вдоль забора колючая проволока, а сам саркофаг практически не видно из-за тумана.

Мы выходим у памятника ликвидаторам аварии на ЧАЭС, установленный к 20-летию возведения объекта «Укрытие». Дозиметр показывает, что уровень радиации возле него - 0,80.

Недалеко от забора, которым обнесено здание, стоят автомобили и ходят работники совместного предприятия «Novarka», которое занимается строительством саркофага. По словам гида, это – максимально близкое расстояние, на которое мы можем приблизиться. Несмотря на то, что саркофаг всё-таки поставили, в нём до сих пор есть «проплешины». Сейчас работники понемногу разрушают старое укрытие и в будущем планируют вывезти с помощью специальной техники остатки реактора.

Начинает темнеть и температура воздуха снижается. Следом за нами приезжают другие группы туристов, поэтому мы спешим, чтобы успеть увидеть всё.

Дальше мы останавливаемся у стеллы «Припять». Возле неё лежат венки и некоторые вновь начинают «селфиться» на фоне этого. Напротив находится «рыжий лес» – около ста гектаров соснового леса, которые после взрыва на ЧАЭС из-за радиактивного излучения «окрасились» в рыжий цвет. Он сильно загрязнен -  на дозиметре отметка 12. 

Проезжаем так называемый «мост смерти». Название своё он получил благодаря легенде, которая гласит, что жители Припяти в течение всего дня после взрыва приходили на него, чтобы посмотреть на разрушенный энергоблок. Тогда правоохранители закрыли мост для посещения, после чего, согласно пересказам, многие из них получили смертельную дозу радиации и погибли.

Позднее мы наконец-то въезжаем в город-призрак Припять. На КПП гид показывает документы и мы проезжаем дальше. В Припяти, несмотря на наплыв туристов, разбиты дороги. Высокие дома, в которых уже давно никто не живет, заброшены и разрушаются от времени и невостребованности. Все, что когда-то было улицами, площадями и дворами, заросло деревьями и травой. В зарослях стоят фонари, дорожные знаки и поржавевшие указатели.

Дмитрий рассказывает, что средний возраст жителей Припяти составлял всего 27 лет. И на то время в небольшом, казалось бы, городе была очень даже хорошая инфраструктура: 15 детских садов, 5 общеобразовательных школ, музыкальная школа, три поликлиники, 27 столовых, кафе и ресторанов, дворец культуры «Энергетик», кинотеатр «Прометей».

Многие объекты раскурочили так называемые «металлисты». В городе всего около 16 тысяч квартир – почти все либо ограблены, либо из них все вывезли в «могильники». Наиболее сохранившиеся квартиры используют в качестве ночлега «сталкеры». В ноябре 1985 года здесь проживало 47 тысяч 500 человек. Сейчас здесь никто не живёт.

Нас ведут в речпорт. Его здание практически полностью разрушено: выбиты стёкла и выломаны рамы, вокруг валяются доски и камни. В более или менее нормальном состоянии сохранились витражи. Большая лестница ведёт к реке – затопленный пирс и огороженная полуразрушенным забором река. По словам Дмитрия, когда-то через эту реку хотели сделать сообщение с Киевом катером-«ракетой», однако для этого необходимо провести дноуглубительные работы, которые могут «всколыхнуть» осевшую радиацию, поэтому эту идею забросили.

Недалеко от речпорта находится больница, в которую привозили первых спасателей, участвовавших в тушении пожара на ЧАЭС. В подвале больницы до сих пор лежит их униформа, поэтому посещение подземных комнат находится под строжайшим запретом даже для самых заядлых посетителей зоны отчуждения.

Дальше нам показывают школу искусств – полуразрушенное, разворованное здание – в одной из комнат лежит разбитый рояль. Приходится идти и смотреть себе под ноги.

Издалека видим дворец культуры «Энергетик» и гостиницу «Полесье», которые поражают своим масштабом и, казалось бы, нормальным состоянием. Но чем ближе подходим, понимаем, что и их не обошло стороной время: сильно разрушенные ступеньки, выбитые окна и запах сырости.

На некоторых домах нарисованы граффити, часть из которых весьма талантливы, однако в общей атмосфере окутанного туманом города все они выглядят зловеще.

В некоторых местах на глаза попадаются фрагменты фонарей или столбов, брошенные прямо на дорожке – мы предполагаем, что их могли пытаться украсть, но не смогли.

Недалеко от гостиницы нам показывают огромное здание «Ресторан». Внутрь не заходим, так как это опасно и идём к бывшему супермаркету – там до сих пор сохранились некоторые вывески, внутри стоит ржавая тележка для продуктов, а на его ступеньках кто-то поставил мини-инсталляцию с противогазом. Выглядит довольно примитивно.

Когда гид подводит нас к трибунам – полуразваленным и побитым, мы не сразу понимаем, что заросшее вокруг поле – это то, что было когда-то стадионом.

Дальше – всем известный парк развлечений с колесом обозрения, аттракционом «автодром» и каруселями. Вокруг уже настолько темно, что настроить фотоаппарат на режим съемки не получается – мой от такого количества локаций просто разряжается и приходится вооружаться телефоном. Несмотря на то, что карусели давно должны были поржаветь, их толкают и они начинают двигаться – звук при этом режет слух, а тело покрывается мурашками. К автодрому нам запрещают подходить, так как там радиационное загрязнение слишком высокое, а вот «чёртово» колесо можно посмотреть и потрогать. Все фотографируются на его фоне, а наши уже знакомые девчонки с селфи-палкой соревнуются в оригинальности позы для фото.

К многоэтажкам, которые нам хотят успеть показать, приходится пробираться через заросли, постоянно опасаясь наступить на люк, стекло или поржавевший металл. Идущие впереди люди «оттягивают» торчащие из кустов ветки, которые постоянно норовят попасть в лицо. На улице настолько холодно и мрачно, что мы просто идём, не оглядываясь.

В домах, в которые нам разрешено зайти, подниматься можно было не выше второго этажа. Все электрощитки в многоэтажках вырваны, лифты – разломаны, редкость – увидеть где-то целую ванную или что-либо, что могли сдать на металлолом. Чем темнее становится на улице, тем лучше видно, что мы – единственный источник света в этом городе.

Мы заходим в то, что раньше было детским садом – маленькие тапочки разбросаны на полу, в одной из комнат – игрушки, в другой – детские кроватки. Мы убеждаем друг друга, что это всё было оставлено здесь, никто в этом саду не умирал, однако ощущения всё равно ужасные.

Когда мы идём к своему автобусу и немного отстаем от идущих впереди людей, в какой-то момент становится понятно, что если сейчас их не найти – отсюда одному не выйти. Туман, в какой-то мере, добавляет света и, несмотря на шуточки о паранормальном, когда мы уже идём по улице, есть только грусть от осознания того, что произошло с жителями этого некогда живого города.

Последние несколько домов нас сопровождает большая собака, она же провожает нас до автобуса, куда порывается зайти. Мы и ещё несколько человек выносим ей остатки своей еды из автобуса и уезжаем.

На обратном пути нам приходится дважды выходить на пунктах пропуска и проверять уровень загрязнения, проходя через рамки. Наша группа не задерживается, значит никого не останавливают с просьбой отмывать обувь. Несколько часов в пути и перед нами снова город-герой Киев. Живой и людный. Во многом благодаря тем, кто ценой своей жизни не допустил разрастания аварии, которая подкосила весь мир в 1986 году.  

По пути домой я еще очень долго думаю о том, для чего же на самом деле туристы едут в Чернобыль? Обернуть время вспять, кому-то чем-то помочь, что-то изменить мы не можем. Какие все-таки ответы мы там ищем? Я не знаю. Но, возможно, только увидев Зону отчуждения воочию, можно по настоящему оценить геройские поступки тех, кто ценой своей жизни и здоровья минимизировал последствия трагедии для всей страны.


Людмила Жерновская