Как в Николаеве не ценили спасителей: последние годы Данилы Самойловича

Прочитали: 5133

На самом деле каждому городу должно быть приятно то, что на его территории не только рождаются великие люди, а и что подобные личности находят в нем интерес и приезжают по разнообразным нуждам. Встречались в Николаеве разного рода знаменитости, приездами которых легко можно гордиться. Но, к сожалению, не всегда город, а вернее его заведующие, должным образом  умели уважить достойнейших приезжих.

История великого доктора Даниила Самойловича - еще один повод задуматься о том, не слишком ли мы расхваливаем исторических градоначальников?

NikLife уже вспоминал историю про любезного профессора земледелия Михаила Григорьевича Ливанова, благодаря которому Николаев приобрел свои зеленые краски. И про то, как отнеслись к нему в конечном итоге местные управы. Что говорить про озеленение, если даже многочисленное спасение человеческих жизней не смогло быть оценено по заслугам?

Украинский врач,
основоположник отечественной эпидемиологии Д. Самойлович

«Я первый основал и обустроил Витовской, ныне Богоявленский госпиталь, где с 1788 года по май 1790 года были на руках моих на протяжении всего времени 16 тыс. больных военнослужащих, обессиленных тяжёлыми болезнями. Из них вылечилось 13824 и осталось на май месяц 1038 человек. Я слабый, больной, имею жену и двух малолетних детей. Прошу Вас меня трудоустроить или назначить пенсию», - такие строки вылетали из славного града Николаева по направлению к столице России в руки самой императрицы.

Писали это письмо руки даже не императорские, а на самом деле золотые, спасшие от чумы, возможно, даже целый регион. Руки – Данила Самойловича!

Самойлович даже не вспомнил в письме о том, что ему позабыли уплатить жалование за последние девять месяцев работы. А в то время в Николаеве все очень хорошо знали о том, что госпитальный лекарь Самойлович являлся членом 12 зарубежных Академий наук: Парижской, Марсельской, Тулузcкой, Дижонской, Мангеймской, Туринской, Падуанской и других. И что именно ему можно было приписать спасение от чумы самым героическим и патриотическим способом.

Когда на Юг Украины проникла страшнейшая эпидемия – чума, долго думать было так же опасно, как и бродить по зараженным напастью улицам. Нужен был не просто талантливый медик, а гениальный медицинский ученый. Так, Самойлович был назначен врачем чумных карантинов на Юге Украины. Самойлович, к тому времени уже автор 4-томного научного труда о чуме, статский советник, обладатель ордена Св. равноапостольного князя Владимира ІV степени, почетный член Российской медицинской коллегии был главным врачом чумных карантинов на юге Украины. В 1800 году с переустройством карантинной отрасли доктора Самойловича переназначают инспектором Черноморской медицинской управы. В 1801 году он оканчивает все начинания и приезжает в Николаев управлять всеми медицинскими делами Черноморского флота.

А на самом деле Юг Украины уже был хорошо знаком медицинскому светилу. В ходе Русско-турецкой войны в 1787 году Самойлович был выбран, навести порядки по санитарной части в районе Кинбургской косы. Именно там с великим доктором произошел исторический прецедент, благодаря которому он завоевал некоторое особое значение в сердцах наивысшей знати. 1 октября Суворову не повезло заполучить ранения в руку и грудь. И если бы не доктор Данила, оказавший ему первую помощь, а затем, собственноручно вылечив пострадавшего командира, история сложилась бы несколько иначе.

Потом благодарный Суворов в рапорте Потемкину писал о своем враче следующее: «Доктора Самойловича труды и отличные подвиги, испытанные в здешних местах, небезызвестны Вашей милости… и я в числе оных по справедливости могу отозваться, что его искусством и трудами весьма доволен». А затем, свое признание Суворов подкрепил ходатайством о награждении великого врача орденом Святого Владимира. «Доктора Самойловича труды и отличные подвиги, испытанные в здешних местах, небезызвестны Вашей милости… и я в числе оных по справедливости могу отозваться, что его искусством и трудами весьма доволен», - писал Суворов Потемкину.

Достаточно долгое время Кимбурнская земля была под хорошим присмотром Данила Самойловича. Когда же Суворов залечил все раны, ему поручили найти более подходящее место для разбития максимально основательного госпиталя, рассчитанного как минимум на 1 тысячу больных. Суворов не сразу нашел подходящее местечко! Им оказалось скромное село Витовка, позже Потемкин переименует его в Богоявленск, а уже мы его будем называть Октябрьское. Суворову приглянулась в этом месте многое: доброкачественная вода, этакая редкость, как для степной местности. К тому же Витовка значилась подле фронта. Когда госпиталь был обустроен, его настоятелем стал Данила Самойлович.

Так вот, когда эпидемия уже раскрыла все свои ужасающие таланты в Украине, Царица поручила Потемкину принять все возможные меры: «Сделай милость, примись сильной рукой за истребление херсонской язвы!». Потемкин переложил перенаправил эту просьбу прямиком в руки доктора Данилы.

«Чума — болезнь прилипчивая, но удобно обуздаемая и пресекаемая и потому не должна быть для рода столь опасною, как обычно ее изображают», - писал Самойлович утвердительно и критиковал западноевропейских художников за то, что они набрались наглости приукрашивать истинную картину происходившего во время чумы. Доктор подметил, что чума не подкосила ни одну птичку, ни одну зверушку. А эти маляры утрировали обстановку  изображая все в черных тонах. Самойлович запрещал давать поводы для лишних предрассудков.

Данила Самойлович справился с возложенной на него задачей на пятерку. Естественно, обладая огромнейшим опытом, он сумел максимально наладить обстановку. Для этого он не жалел ни сил, ни своей жизни, всячески подвергая свое здоровье опасности и проводя опыты над самим собой. Чтобы найти начало болезни, Самойлович первым в мире приступил к вскрытию и изучению трупов умерших oт чумы! Вскрывая чумные бубоны, он касался руками содержимого. Задачей было доказать, что попавший в трещины кожи чумной яд производит не заражение, а нечто напоминающее вакцинацию, которая способна предупредить заразу. Самойлович создал основы еще одного метода борьбы со страшной болезнью — прививки! Для того времени это был настоящий прорыв.

К тому же, смелый доктор изобрел защитный костюм — балахон с капюшоном, который был пропитанный уксусом. Хотя сам этим костюмом не пользовался и часто прохаживался чумными улицами в обычном наряде, вселяя тем самым некое  спокойствие населению, подбадривая его поникший дух.

Легенды о славном докторе бродили по всей России. Про то, как он нарядный в напудренном парике да треуголке не страшиться заходить в чумовые очаги. Будто бы сама смерть при виде этого отчаянного и самоуверенного человека исчезает из дома!

Самойлович вел и организаторскую деятельность, выдумывая разнообразные ходы решения проблемы. Так, рождались  ряды революционных для тех лет мероприятий. Например, он сортировал больных на выздоравливающих и умирающих, заставлял врачей, смертность которых достигала как правило 100%, носить изобретенный суперкостюм и, что самое удивительное, учредил неимоверно высокое десятирублевое вознаграждение за сдачу зараженных вещей и многое, многое другое, что помогало поскорее справиться с несчастьем. 


В конечном итоге, эпидемия утихла. Самойлович остался в Николаеве. Тут он использует местные типографические возможности и издаёт в 1802 и 1803 годах свои научные работы. II и IV части классического труда по чуме были изданы именно в Николаеве. Он всячески проявляет инициативу, и дальше борется с чумой и другими напастями. Но про великие и бесстрашные подвиги вскоре позабыли. К тому же, интриги и слухи, вертящиеся пуделем подле талантливого ученого, помогли городским управам снять его с должности.

Но, несмотря на безработицу, Данила Самойлович все равно не опускает рук.  Он активно продолжает заниматься научной деятельностью. Пробует максимально подвести и закрепить в научных работах весь свой  накопленный опыт, пишет несколько новых книг на тему  восстановления в «армиях медико-хирургической науки», составляет «описание мундиров медицинских чинов», описывает свои микроскопические наблюдения. В то время, как его семья живет крайне скромно, все свои средства вкладывая в работу отца.

«Аки умершим, а со мною погребенными безвременно все труды мои, вся дражайшая наука моя», - грустил Самойлович за прошлыми своими годами. Умер великий доктор«от жестокой желчной лихорадки, сопряжённой с холерическими припадками» в 1805 году в чине действительного статского советника.  


Все же современные николаевцы отнеслись к Даниле Самойлову более уважительно, чем их предшественники.  О том, что этот выдающийся человек таки был и трудился в нашем городе, свидетельствуют два памятника. Один находится в районе Лесков, на территории областной больницы. Второй - на высоком постаменте встречает заходящих в районную больницу на проспекте Октябрьском. Кстати, Самойловичу посветили в Николаеве еще и целую улицу! Она пересекает проспект Октябрьский. Хотя, конечно, хороша ложка к обеду, особенно, когда он после чумы.



Таня Грачева