Завтрак с Грачевой: David Braun или Давид Арахамия

Прочитали: 7055

 

О Давиде я узнала недавно, а вернее сказать, с возникновения последнего «Майдана». Хотя, мне и кажется уже, что это было в прошлой нашей жизни. Поэтому  скажу так, Давид засветился в моей памяти уже с нового времяисчисления. Если бы у меня кто-то захотел спросить, кого в Николаеве я считаю сегодня главным романтиком, я бы ткнула пальцем не в музыканта или археолога,  даже не в летчика, я бы указала именно на Давида. Поиски логического ответа на вопрос, почему же именно этот молодой человек так самоотверженно занимается вопросами городского блага,  заставили многих людей в городе пошевелить ту часть мозга, которая отвечает за изобретения идей и фантазий, а это уже заслуга. Скажу честно, пообщаться с активистом и бизнесменом Давидом Арахамия мне  было интересно давно. Ну, не у каждого же человека угоняют сегодня авто, и возвращают лишь потому, что он занимается хорошими делами.

Т.Г.: На ток шоу «Игра слов» я заметила, что брови у мэра Николаева Юрия Гранатурова очень высоко задрались, когда он узнал, что «фейсбушный»  David Braun и ты - это один и тот же человек. Какие у тебя с ним отношения?  

Д.А.: Гранатуров был  директором школы, в которой я учился, приехав в Николаев. Это было в восьмом классе,  в школе № 36. А с 10 по 11 класс он еще и был моим учителем русского языка и литературы.

Т.Г.: Преподавательские и филологические навыки ему теперь здорово помогают.

Д.А.:  Да, он довольно неплохо преподавал. Помню, что «Войну и мир» он читал нам в очень креативной форме: шутки, прибаутки, анекдоты. Он так хорошо ввел в контекст произведения,  что даже те, кто не читали, смогли написать потом сочинение. Вообще Юрий Исаевич разговорчивый. Бывало, звонок прозвенит, а он: «Что, уже конец?». Чувства регламента ему не хватало.

Т.Г.: 36-я школа - это район славной, непревзойденной «Слободки». Как тебе там училось, приезжему издалека парню?

Д.А.:  На второй день моего нахождения в школе два криминальных подростка, сломали ногу физруку. Мне было нелегко, как отличнику, влиться в ту субкультуру. Но так получилось, что я занимался профессионально футболом, в полукриминальных компаниях это ценилось. Так вот, подошел один из местных школьных авторитетов и говорит: «Этого парня не трогайте, он хорошо играет в футбол». Так что мне повезло, и школу я закончил не только живым, но и успел получить золотую медаль.



Т.Г.: Юрия Исаевича дети любили? Девочки влюблялись.

Д.А.:  Вот этого не замечал, скорее всего, учителя молодые влюблялись, он был видным мужчиной.

То, что Давид действительно ученик Юрия Исаевича, я почувствовала. Талант непринужденной неперебиваемости он перенял у учителя  отменно! Мне кажется, даже о строении карандаша Давид бы смог рассказывать часами, и это бы не утомляло.

Т.Г.: Когда же именно у отличника Давида с бандитского района начали проявляться первые организаторские способности?

Д.А.: После школы я поступил в Европейский университет, на экономический факультет. Собственно, я хотел на маркетолога, но такой специальности тогда не было. Именно тогда у меня и проявились организационные способности. Я пробовал создать специальность, которая мне была нужна, искал возможности, ходил по инстанциям. После я окунулся с головой в айтишную сферу, и сидел там безвылазно 5-6 лет, по 12 часов в сутки. Нужно было сидеть у компьютера и быть отключенным от событий внешнего мира.

Т.Г.: Ты в своей айтишной компании был одним из первых основателей, кстати, сколько на сегодняшний день там занято людей?

Д.А.: На самом деле это не моя компания, я просто ей руковожу и работаю свыше 12-лет. На данный момент в Украине в ней работает около 300 человек, у нас есть офисы в Николаеве и во Львове.

Т.Г.:  Это как для Николаева много или мало?

Д.А.: В Николаеве есть проблема. Айтишники – это же молодые люди. После того, как они закрывают экономические вопросы, базовые, у них возникает вопрос, а куда пойти отдохнуть? Отток николаевских айтишников связан, в первую очередь, не с вилкой зарплат. Раньше это имело значение, получать тут 500 долларов или в Киеве 900. Но сегодня разница в зарплате нивелировалась. А вопрос досуга остался открытым. Тем более айтишники в основном представители субкультуры, им нужны и концерты, и вечеринки.

Т.Г.:  Я недавно узнала, что в прошлом году тебе на машину упала огромная ветка, что ты при этом ощутил?

Д.А.:  Ну, видишь, тебе рассказали, о том, что было год назад, и не рассказали, что в 2005 году мою машину взорвали. Вот тогда было ощущение круче!

Т.Г.: Сфотографировался на фоне горящего авто?

Д.А.:  Сфотографировался! У меня в кабинете на стене висит это, как напоминание. Для меня тот период, на самом деле, и был открытием Николаева. До того я жил в комнатных условиях. Передвигался на машине, ходил в кафешки, встречался с друзьями, которые все светлые люди.

Т.Г.: С темными людьми ты не дружишь?

Д.А.:  У меня круг общения очень светлый, я, как только вижу, что человек какой-то не такой, с подозрительной кармой, стараюсь с ним не общаться. А в связи с тем, что мой бизнес не интегрирован в город, и мне не нужно брать какие-либо разрешения, я сам выбираю, с кем общаться, а с кем нет.

Т.Г.:  На твой взгляд, Николаев считаешь больше темным, или светлым городом?

Д.А.: До «Майдана» считал его «титушкоградом», и хотел во Львов уезжать. Но как началась эта волна, я познакомился с огромным количеством интересных неравнодушных людей. Даже был приятно шокирован, стал себя немного винить, что раньше я всех их не знал, а ведь мог со многими из них сотрудничать. Помогать в реализации проектов, идей. На самом деле, таких людей очень много, просто им нужен толчок.

Т.Г.: К ребятам из кружка городских властей это относится? Какие у тебя отношения с городскими властями?

Д.А.: А вот никаких.

Т.Г.:  Очень странно, в связи с тем, что ты очень быстро как-то появился на николаевской сцене в лучах прожекторов, многие подумали, что под чьим-то руководством.

Д.А.: Если бы ко мне подошел любой из претендентов на пост мэра и попросил оплатить ему хотя бы один билборд, я бы ни за что не согласился. Я бы нашел, на что потратить эти деньги. Да, были слухи, что я спонсирую кампанию Гранатурова. Но, это все - полный бред. Моя первая позиция аполитичная. С какой-то стороны, она даже вынужденная, потому что я гражданин другой страны и не имею права быть привлечен к государственной службе или баллотироваться на выборах.

Т.Г.: А ты не собираешься заиметь паспорт с трезубцем?

Д.А.:  На «Громадськом ТВ» я пообещал, что получу гражданство. А вообще много думал об этом, я не стал раньше украинцем, потому что разрешение на гражданство подписывает президент. А я не хотел, чтобы у меня в паспорте была всю жизнь подпись Януковича, чтобы именно он давал мне гражданство.

Т.Г.: А закорючку Порошенко допустишь?

Д.А.:  Ну, мне нужно посмотреть пару месяцев на его действия. Многие активные во время выборов политики просто исчезли прямо на следующий же день. Они конечно появятся снова, но уже под следующие выборы.  Но вот лично я все равно занимался бы своим делом, невзирая на выборы, или не выборы.  Хочешь делать что-то, делай. Мне кажется, мэр - это «свадебный генерал», звание для утешения собственных амбиций.

Т.Г.: А  все же, дурацкое наше народное «а все же?». Ну, не может многий николаевец понять, почему ты вдруг взял и начал заниматься тем, чем никто никогда не занимался, просто так.

Д.А.:  Честно сказать, поднакипело. Сначала это был вопрос безопасности. Случился переломный момент, помнишь, тот тупой наезд милиции на айтишную компанию? Хоть это был и не мой конфликт, но я почувствовал себя в их шкуре. Вот тогда я поехал в Киев разговаривать с Захарченко. Это было за неделю до «Майдана».



Т.Г.: Боже! С самим Захарченко, он такой же, как и по телевизору?

Д.А.:  Он мне тогда показался нормальным мужиком, тогда с ним рядом еще Пшонка сидел. Я можно так сказать попал в неформальные посиделки.

Т.Г.:  Как они себя ведут во время неформальности? Расползаются по столу как тесто?

Д.А.: Не, не. Они выглядели очень сытыми людьми. И впечатление производили нормальное. Я, конечно, понимал, что это мультимиллиардеры. И крупные  бюджетные потоки, может, и делят, но явную несправедливость пресечь могут. Они еще рассказывали, как периодически безвозмездно помогают людям. Человеческое лицо у них тогда показалось, что присутствовало. А потом, когда я уехал и начались вся эта история, подумал, что это, наверное, милиция на местном уровне перегибает.

Т.Г.: Ну, все интересующиеся знают, что ты и майдановцам помогал, и во время разгона палаточного городка принимал активное участие в действиях. Ты своих подчиненных вдохновляешь на подобные подвиги?

Д.А.: Да. Я так объясняю им, не хотите воевать, давайте деньги для поддержки тех, кто воюет!

Т.Г.: А чтобы поднять весь город в помощь голодающим зверюшкам зоопарка, какие лозунги находил?

Д.А.:  Я тогда понял, что для того, чтобы люди отреагировали, не достаточно просто каждому написать. Нужно пройтись по всем кабинетам самостоятельно. Вот я в каждый зашел, и всех лично попросил помочь. И не только билетом в зоопарк, а нужно взять свою телефонную книжку и обзвонить своих друзей, и так же лично, как и я, попросить у них о помощи.

Т.Г.: Кстати скажу, сработало, мне несколько звонков было. Собственно, такие звоночки и есть первыми колокольчиками вызывающими любовь к городу.

Д.А.:  Самая большая проблема Николаева - это отсутствие патриотизма к городу. Я сейчас делаю платформу «Патриоты города», потому что очень сложно сделаться патриотами страны, не любя свой город. У нас в стране ведь патриоты своих городов: киевляне, одесситы и львовяне.  Я раньше, когда заграницей был, говоря из какого города, называл Одессу. И это не только я. Одесса намного известней, она брендовый город. Сегодня я с удовольствием говорю, что я из Николаева.

Т.Г.: Знаешь, сейчас, после истории с Макар, после Врадиевки, взрывов, о  Николаев уже начали знать. Правда, это заслуга черного пиара. У меня недавно спросили: «Как вы там вообще живете, то режут, то жгут, то взрывают…». Я говорю: «Не знаю, привыкли». Вот ты за что любишь Николаев?

Д.А.:  Первое, это реки.  До того, как у меня появилось «плавсредство» (катер – прим. NL), я не воспринимал их. Ну, есть речка, ну и есть. А потом, когда я поехал во Львов, понял, насколько мне не хватает реки. Город на воде - это круто! Второе – зоопарк. Ну, а третье - то, что я в этом городе состоялся как человек.

Т.Г.: Кстати, расскажи, как ты вообще тут очутился?

Д.А.: Почему мне близкая тема  армии? У меня было очень счастливое детство. Я жил в 50-и метрах от моря. У нас была огромная квартира, дом в горах. Это все находилось в Гаграх. Жалко, что люди понимают ценность чего-то, только тогда, когда у них это забирают. Очень близко от нас был замечательный парк с очень древними деревьями, с пеликанами, которые с рук ели, с павлинами. Цесарки бегают, лебеди плавают, мне казалось, что везде так.

Т.Г.: Прямо рай какой-то!

Д.А.:  Мы подстерегали павлинов, и вырывали у них перья. У нас были свои детские, хулиганские традиции. А потом началась война, как сейчас на Востоке, не близко, а где-то там,  вдалеке, летали вертолеты, приезжали военные на БТРах, давали подержать в руках пулеметы, прицелиться. А потом раз, и утром меня одевают и говорят, «садись в машину», причем чужую. Мой отец воевал в батальоне местного сопротивления, был на передовой. Это был штурм города.  Нас посадили и увезли, я вот так, в чем был, в том и уехал в Сочи, родители приехали позже. В Сочи мы жили у знакомых, все имущество, деньги осталось в Гаграх, у меня до сих пор есть та рубашка, в которой я уезжал. Первые полгода, мы думали, что вернемся, потом мы уехали в Тбилиси, а там тысячи беженцев, ни работы, ни жилья. Какая-то знакомая сказала, что в Пензе есть подружка, которая может дать квартиру, где можно, пожить. Мы снова переехали. И потом только нашлись какие-то дальние николаевские родственники, которые переехали на Камчатку, и у них была квартира, в которой  можно было поселиться. И мы приехали сюда. Для меня Николаев - это Родина, я тут вырос, сложился, сформировался.

Т.Г.: А как вас принимали местные жители, они у нас специфические, закрытые, кто бы, что не говорил.

Д.А.:  Меня очень хорошо приняли. Покойный ректор института, в который я поступил, Наринян Александр Рубенович , мне как отец был.  Когда вопрос поднялся о том, что нечем платить за второй курс, (на первый родители как-то нашли), он взял меня работать лаборантом, с зарплатой, которая шла в погашение учебы. Мне всегда встречались люди, которые мне помогали, за это я тоже люблю Николаев. 

Т.Г.: Как думаешь, ты на этой планете специальный человек? Ну, не зря же тебе судьба дарит столько вспомогательных ключиков?

Д.А.:  Наверное, нет, хотя, скажем  так, я по натуре миротворец! Мне мой близкий друг сказал, что меня нужно в миротворческую миссию, потому, что у меня первая и вторая жена вместе ездят отдыхать. Мне удалось их помирить, они созваниваются чаще, чем я с ними. Так что, если удалось помирить двух жен, помирить две противоборствующие стороны вообще легко.

Т.Г.: Очень ценный навык, обязательно расскажи рецепт.

Д.А.:  Мирить людей легко. Люди в процессе ссоры высказывают друг другу только обиды, но у них есть какие-то общие вещи, общие ценности, убеждения, как только ты поднимешь их выше обид, обиды сразу перейдут на второй план. Отличный пример, когда мы посадили за общий стол представителей «антимайдана» и «майдана», когда все поговорили, поняли, что, на самом деле, за одно и то же выступают. Они хотят порядок в городе, мы тоже хотим порядок, они хотят, чтобы не было заезжих гастролеров, мы тоже этого хотим. Так чего мы тогда в разных лагерях?

Т.Г.: Ну вот закончится война, чем будешь заниматься, столько уже активных людей появилось.

Д.А.: Я приложу все усилия, чтобы объединить всех проявивших себя активистов. Сейчас все борются с коррупцией, бегают на пикеты, устраивают точечные мероприятия, просто затем, чтобы не потерять актуальность. Допустим, они собрались, чтобы защитить обладминистрацию. Эта проблема отпала, а следующей не появилось. Хотелось бы эти усилия наложить на план развития города.

Т.Г.: Вот скажи, у нас есть в городе нечестные активисты, которые пляшут под неизвестную никому дудочку?

Д.А.:  У нас есть активисты, которые попадают под чье-то влияние.

Т.Г.: А тебя не пробовали подкупить перед выборами?

Д.А.:  Нет, не пробовали.  Правда, предлагали вступить в какие-то комитеты, были попытки подружиться, якобы, для расширения влияния. Ты знаешь про такой момент, как самоцензура, когда человек работает на кого-то, и от этого заведомо уже не говорит об этом человеке плохо.

Т.Г.: Знаешь, я надеюсь, тебе обязательно скажут когда-то то самое «спасибо», на которое ты заслуживаешь! Что пожелаешь нашим жителям на это лето?

Д.А.:  Я бы хотел пожелать им, чтобы за это лето, они сделали что-то такое, чтобы почувствовать, что они причастны к чему-то большему, вне семьи, вне дома! Чтобы почувствовали себя чем-то большим, чем есть на самом деле. Вот, к примеру, пошли, скворечники поставили. Я к осени, кстати, планирую этим заняться. Взять двоих учителей по труду, купить деревяшек и вместе с детьми наделать этих скворечников. Вот, знаешь, на круглом столе в Николаеве Кучма и Кравчук, хоть я и негативно отнесся, что дедушки нам рассказывают, как жить, сказали правильную вещь:  украинец всегда ждет, что должен прийти какой-то царь, или чиновник, и что-то сделает, если плохо -  мы  будем его ругать, если хорошо – скажем, что хороший мужик. А нужно, ведь на самом деле, чтобы люди сами поняли то, что они сами должны уметь контролировать, и понимать, что это такая же работа «контролировать чиновника». 

Т.Г.: Я вот тоже считаю, что наше новое руководство, должно быть шуганное. А активисты напротив смелые. Пусть у нас все получится.

За время завтрака, Давид успел рассказать мне столько своих фирменных любопытных идей, на счет зоопарка, на счет того, как можно облагородить архитектуру,  как поступить с уличными собаками, и еще множество всего того, чем я не могу поделиться, дабы не сглазить. Он очень четко подметил еще один момент, Юрий Исаевич, таки правильно сделал, что в мэрской своей программе ничего особенного не обещал, а просто сказал, что будет мир и спокойствие, просто и не придраться. А быть проще, действительно, хорошо выглядит,  этого я не смогла не отметить! 


Фото: Александр Ковальский