«Необычные люди» откатали гастроли со спектаклем про Ангела, Черта и Проктолога: как это было

Прочитали: 1279

Зимой этого года театральный альянс «Необычные люди» представил спектакль «Осторожно, люди!», поставленный по сюжету пьесы «Ангел, черт, проктолог» Игоря Глинкова на подмостках николаевского концерт-холла «Юность». Публике так понравилось, что создатели проекта решили даже попутешествовать, познакомив с ним как можно больше зрителей. 

Уже через несколько месяцев актеры Олег Кошевой, Сергей Мельников и Алексей Павлищев отыграли спектакли в Новой Каховке, Херсоне, Кировограде, Кривом Роге, Южноукраинске и Одессе. Теперь они готовы повторить его в родном Николаеве.  Уже в пятницу, 4 июня «Необычные люди» вновь собирают николаевцев в «Юности» понаблюдать за наплечным симпозиумом врача-проктолога и порассуждать с ними, может ли существовать добро без зла и зло без добра. 

Накануне этого NikLife поговорил с Алексеем Павлищевым, режиссером спектакля и исполнителем одной из главных ролей, о прошедших гастролях, коммуникации с автором оригинальной постановки и усовершенствовании работы.


NL: Как вас приняли в других городах?

А.П.: Если говорить о финальном аккорде – о поклоне и общих впечатлениях, которые были в каждом из городов, – то это были максимально восторженные отзывы на все происходящее в момент спектакля. Очень огромное количество людей благодарило именно за пищу для размышлений. Для меня было самым важным услышать, что это не просто очередная комедия, а «Нам нужно переосмыслить все то, что было на площадке».

Было очень здорово. В каждом из городов мы выводили людей на овации, и люди вставали на наших поклонах, что тоже важно и приятно. 

Если разбирать внутренний процесс взаимоотношений актеров со зрителями, то скажу, что в каждом городе он отличался. В Новой Каховке практически весь спектакль мы прожили на паузах, которые нам приходилось выдерживать. Зритель очень активно реагировал, много смеялся, часто аплодировал, и чтобы не сбить вот этот темп, нам приходилось делать паузы. В финале было ощущение, что зрители побывали на искрометной сумасшедшей комедии, от которой получили такое массовое удовольствие большого смеха.

Если говорить про Кривой Рог, Одессу и Кропивницкий, там было меньше смеха, меньше аплодисментов, но при этом чувствовалась такая думающая тишина, которая понятна со сцены – когда ты ощущаешь, будто один на площадке. С учетом того, что в зале 150-200 человек, по ощущениям не было никого. Это показатель того, что зритель внимательно слушает и пытается вникнуть во все процессы. Они поэтому и хлопали меньше, чтоб не отвлекаться от той смысловой нагрузки, которую мы вложили в текст и действия спектакля. Но, при этом, на выходе, когда уже выходили на поклон и давали понять зрителям, что можно расслабиться, то все кричали «Браво!» и аплодировали, приходили за кулисы, ждали нас на улице, чтобы сфотографироваться, приглашали еще посетить их город.

Так что, в целом – очень положительная реакция. Если говорить про все гастроли, то это большой плюс и для нашего коллектива, и для нашего города, и вообще для этой пьесы.

NL:  По ходу гастролей вы вносили какие-либо изменения в спектакль?

А.П.: Нужно сказать, что каждый спектакль, он другой. Независимо от того, что мы планируем, что не планируем, – любой спектакль отличается от предыдущего. По разным причинам. Целенаправленно мы почти ничего не меняли. Да, были там некоторые моменты, которые мы переделывали походу, но это совсем такие маленькие штрихи, которые заметны только нам. Для того, чтобы нам удобнее было получить ту или другую реакцию или выйти на какую-то мизансцену, мы немножко ее «причесывали», меняя слово или предложение местами.

В глобальном смысле он остался по текстовой и мезансценической нагрузке таким же, как и был, но при этом уже колоссально другой. 

Мы, актеры, освоившиеся на площадке и на практике прошедшие весь период, уже спокойнее и увереннее себя чувствуем. Мы уже знаем, как реагирует зритель, с какой интонацией и силой нужно сказать тот или иной текст. Это становление любого спектакля. Когда он премьерный, ты, как слепой котенок, вышедший со двора, пытаешься найти границы, улицу, по которой тебе безопасно идти. Пока ты не пройдешь этот путь, ты не поймешь, правильно ли ты сделал. 

А на сегодняшний момент 99,9% нам понятно в этом спектакле, и сейчас начинается другая история. Сейчас мы начинаем добавлять уже детали для того, чтобы это было живо, чтобы бы нам было интересно участвовать в этой тройке взаимоотношений. Начинаются непредсказуемые и для актеров истории, где Черт может позволить себе немного больше, Ангел может по-другому отреагировать на эту ситуацию, проктолог какие-то моменты добавляет и так далее. И в этом, наверное, смысл именно театрально искусства, что каждый выход на площадку будет другим, в отличие от кинематографа, где сняли и уже никак не исправить.

NL: Сколько вы отыграли спектаклей?

А.П.: 4 июня будет 12 наш спектакль. Потом у нас перерыв, потому что лето – не совсем гастрольное и театральное время. Нужно сказать, что вообще все это время очень сложное, и я считаю огромным успехом и риском, что мы проехали все эти города, с учетом того, что это все затратные части – и арендные, и проездные. С сентября мы планируем большой гастрольный тур по другим городам. И спасибо огромное концертному агентству «Маэстро» за то, что оно взяло на себя в большей степени обязательства по нашим гастролям в других городах. 

NL: За это время как лично у вас сложились отношения с вашим персонажем? Сложно ли столько времени жить его жизнью и проигрывать заново одну и ту же ситуацию? Нет ли внутренних конфликтов? Есть ли место переосмыслению момента?

А.П.: В какой-то степени я поймал себя на мысли, что, переосмыслив ситуацию своего героя, я не очень понимаю его поведенческую логику. Если изначально, когда мы только готовили эту пьесу, когда разбирали сам конфликт общий и понимали, что так или иначе проктолог – некий центр чаши весов, то сейчас я думаю: «А чего так-то?». У ребят тоже возникает подобное. Я, конечно, не буду стопроцентно за них говорить, просто скажу, что нам уже хочется поменяться местами. Хочется находить что-то новое.

Когда ты «подсаживаешься» на удачную интонацию и понимаешь, что она работает на зрителя, в какой-то момент начинаешь ее говорить формально, что ли. Если первый раз она рождается органично, то потом ты стараешься ее повторить, но в ней нет уже искренности. Были спектакли, которые я считаю более слабыми на фоне остальных. Мы разбираем, почему так происходит, где что упустили. Площадки разные, залы разные, и к этому тоже надо привыкать. Нужно быть готовыми, что не всегда все так привычно, как в домашних условиях, на знакомой театральной сцене. А что касается спора со своим персонажем, он всегда происходит. Каждый раз, на каждом спектакле. Иногда думаешь, зачем он так поступил. Причем сразу же после того, как это сделал или сказал. 

Кстати, чтобы разнообразить работу, я стал в коробку с инородными предметами, из которой ребята достают предметы в конце спектакля, класть всегда что-то новое, чтобы реакция у них была более живая. Развлекаемся, как можем. (улыбается).


NL: Сейчас вы совершенствуете свою работу на сцене. Когда вы понимаете, что и где можно было улучшить, возникает ли сожаление о том, что вы не сделали этого раньше?

А.П.: По финалу каждого спектакля, когда мы видим реакцию зрителя, мы понимаем, что сделали все правильно. Не было такого глубокого сожаления о том, что мы где-то не доиграли. И надеюсь, не будет. Было скорее ощущение: «О, будем делать вот так, и будет еще лучше». 

NL: Вы связывались с автором пьесы Игорем Глинковым? Рассказывали ему, что поставили спектакль, как все получилось? Удалось ли решить вопрос авторских прав?

А.П.: Мы – законопослушные граждане. Мы понимаем, что любое коммерческое использование подобных вещей должно быть согласовано с автором. У меня это не первый опыт режиссерской работы с драматургами в контексте авторского права. Когда я в позапрошлом году в русском театре ставил спектакль «Кольори», то не занимался утверждением авторского права. Но тем не менее мы держали связь с драматургом Павлом Арие, и он приезжал на мою премьеру. Мы с ним общались на тему того, что он закладывал в эту пьесу, и как я это увидел.

Понятно, что тут ситуация немного сложнее, потому что автор все-таки зарубежный. Но мы с ним согласовали вопрос на использование, и он дал нам разрешение использовать эту пьесу. Естественно, на коммерческой основе, но достаточно адекватной. 

Драматурги, пишущие, по моему личному мнению, хорошие качественные пьесы, весьма приятные люди. Они понимают, что из задача выполнена. Поэтому, требовать какие-то заоблачные гонорары или категорически запрещать/видоизменять пьесу они не будут. С нашей стороны уже нужно его за труд отблагодарить. Даже если мы пока не выходим «в плюс».

NL: Ваше общение происходило после того, как вы начали показывать спектакль зрителю?

А.П.: Изначально не планировалось так, что это будет коммерческий проект. У меня маленький опыт коммерческой постановки спектаклей, и я никогда не стремился заработать на этом деньги. Для меня всегда режиссура была педагогикой. Это был творческий порыв в момент карантинного коллапса, когда все творчество остановилось. Я понимал, что не нужно собирать много людей, и нас собралось три человека. Почитали и начали ставить. 

Мы отправим Игорю видео. Мне будет очень интересно узнать его мнение ка первоисточника тех вещей, которые мы делаем. Спросите меня, что я хотел показать как режиссер, и я вам отвечу. Но вопрос – о том, ли думал драматург? Надеюсь, он проанализирует, подарит обратную связь и даст нам рекомендации. 

NL: Какие планы? Куда дальше?

А.П.: Это будет уже в сентябре. Мы планируем поехать в Центральную и Восточную Украину. Правда, все очень зыбко. Неизвестно, какая будет ситуация с карантинными ограничениями. 

NL: Желаю вам, чтобы задуманное получилось, а автору пъесы ваша работа пришлась по душе.

Общалась Анастасия Михайлова, специально для NikLife.